Лавиния (lavinya) wrote,
Лавиния
lavinya

69,60 КБ

Сорок дней. Сегодня, завтра - никто точно не знает и никогда уже не узнает.

15 октября 2003 года. Я веду журнал три месяца, юзер kbeloz – немногим больше.
Памятный разговор у avva на тему доблестной армии обороны Израиля и моментальное взаимофрендение. "Неисповедимы пути ЖЖ-овы и слава Фицпатрику", не раз повторяем мы с того дня.
Совершенно четко на тот момент понимаю, за что добавляю юзера kbelozа во френды. За глаза, простите за каламбур.
В начале поста - фотография, из которой был вырезан Костин юзерпик тех лет. Мимо человека с такими глазами я пройти не смогла. А у меня тогда довольно долго был один-единственный юзерпик – хомяк в банке. Костя фактически подружился с хомяком...

Через два года Костя пишет вот это:
А сегодня у меня - вторая годовщина очень-очень хорошего события (всего-то вторая?). Ровно два года назад в ветке у avva я впервые обменялся комментами со Светой.
Когда мне теперь говорят, что через сеть нельзя по-настоящему подружиться, я только ухмыляюсь.
Можно.


Можно, Костя, можно.

Я знакомлюсь через Костю с замечательными москвичами, он – с не менее замечательными израильтянами. Начинаю понемногу заново разбираться в российских реалиях. Прошу его расписать мне православные праздники, чтоб знать, с чем поздравлять. Так и не запомнила, каюсь - а вдобавок забыла его поздравить с последним днем рождения, вечная моя дырявая башка. Мы шлем друг другу подарки. Один из них, с крохотной золотой хамсой для Н., по неудачному стечению обстоятельств так и остается валяться где-то в Москве у чужих людей. А у меня лежат DVD с российскими фильмами, двойной диск Колтрейна, альбом любимого Костей Матисса и – самой для меня ценное - диск Ирины Богушевской. Он заражает меня Богушевской, я его – neivid и khatulем.
Еще из начала общения очень запомнился Костин кот Кузьма, из-за которого в какой-то момент получаю СМСку следующего содержания: "Света, извини, написать не смог. Кот опять перегрыз все провода в квартире, не могу выйти в сеть.”

Идут месяцы. Я решаю развестись, впадаю в депрессию, почти пропадаю из журнала, мало с кем встречаюсь. Костя умудряется поддерживать связь на почти ежедневном уровне по всем доступным средствам связи. Через какое-то время он тяжело заболевает, попадает в больницу. Мы с московскими и израильскими друзьями собираем деньги на лечение и, когда он возвращается в Москву, находит работу и переезжает в Зеленоград, искренне надеемся : самое страшное позади, теперь все будет лучше и легче.

В течение трех лет говорим о будущей встрече.
- Я узнаю тебя по лысине.
- А я тебя – по улыбке. Буду с огромным букетом.

Встрече не суждено состояться. В мае 2005 я стою перед "Красными рыбками” Матисса в Пушкинском музее. Костя в это время проходит курс лечения в больнице в Таганроге.

Думалось, это дружба надолго. Может, даже на всю жизнь. Так и получилось.

С момента Костиной смерти укладываю в голове и в сердце то, что останется мне из трех с небольшим лет общения с этим удивительным человеком, с которым нас так странно свела жизнь. Он очень многому меня научил – своей жизнью и своей смертью. Попробую сейчас эти мысли сформулировать тут.

Самоирония, не слишком серьезное отношение к собственной персоне. Костя был чемпионом этого дела. Он не терял чувства юмора никогда, как бы ни била жизнь, что бы не происходило. Помню, однажды он вывел меня из кошмарнейшего настроения тем, что написал – вот, мол, дарю одной жжузерше портрет себя, любимого. Авось развеселится девушка. Под катом – фотография длиннобородого козла, с мрачным видом жующего травку.

Честность. Достаточно было шапочно познакомиться с Костей, чтобы понять, насколько безмерно важно было для него это качество. Мы часто советовались на самые разные темы, и всегда он повторял – "а главное, что бы ты ни сделала, как бы ни поступила, будь честной с самой собой" – и свои поступки всегда проверял по тому же принципу. Соврать Костя был не в состоянии даже во спасение...

"Божьи мельницы мелют медленно” – любимая Костина фраза. Он сказал как-то, что когда раздавали терпение, мне не досталось. Я подумала и поняла, что, пожалуй, он прав – хотя раньше никогда не считала себя нетерпеливым человеком. С тех пор стараюсь в себе это исправить.

Говорить, говорить, объяснять, объяснять. Умел он это, да. Выяснять отношения в самом позитивном смысле этих слов, с огромным терпением и желанием понять собеседника. Проговаривать самое сложное, самое неприятное, не копить, не утаивать. Проговаривать также и простое, зачастую кажущееся тебе тривиальным – но не являющимся таким для собеседника. Не достигнув понимания – проговорить еще раз. Говорить, говорить, объяснять, объяснять. Только так, и никак иначе. Вот за счет этого его умения Косте и удавалось, видимо, так хорошо дружить на расстоянии – хотя иногда от невозможности посмотреть в глаза можно было сойти с ума.

Поразительная искренность, открытость. Если первым впечатлением от Кости были его глаза, то вторым, после прочтения десятка постов в журнале – душа нараспашку. Потрясающая способность дружить. Он очень любил людей, окунался в каждые новые отношения с головой, немного по-детски наивно. Был готов отдать всего себя и еще чуть-чуть, чтоб помочь другим. Нельзя отдавать себя другим целиком, потому что тогда не хватает сил и времени на разруливание собственных проблем. И это я тоже навсегда запомню.


Пусть земля тебе будет пухом, Костя. Спасибо за то, что ты был в моей жизни.
Tags: Костя
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →